Мы рады приветствовать вас на страницах сайта церкви Преображения Господня, находящейся в городе Балтиморе, в штате Мэриленд, США. Церковь принадлежит изначальной Русской Православной Церкви Заграницей и имеет своей задачей сохранение духовных устоев и богослужебной сокровищницы древнего русского Православия.

Приглашаем вас познакомиться с нашей церковью и приходской жизнью, посмотреть на наш маленький, но дивный иконостас, послушать наш небольшой хор. Посетив нашу библиотечку, вы сможете ближе ознакомиться с православной верой через находящиеся там духовно-просветительные материалы. Эти материалы печатаются в нашем приходском листке, который издается ежемесячно на русском и английском языках. Также милости просим и лично посетить нашу церковь.

Ветхий Завет исполнил свое назначение. Он подготовил мир к принятию Спасителя и может теперь свободно умереть. Исполнилось то, что было предречено прародителям. Семя Жены стерло главу змия. Дева родила Сына и нарекла имя Ему Эммануил, что значит: «с нами Бог». Ветхий Завет мог сказать свое «ныне отпущаеши».

Но благодаря Бога за исполнение обетований, благодаря Его за «славу народа израильского», прав. Симеон идет дальше большинства своих современников, полагавших, что спасение – исключительно удел иудеев. Он открыто свидетельствует, что новое благодатное царство откроется для всех, как для иудеев, так и для язычников. Принесенный в храм Божественный Младенец откроет Свои отчия обьятья для всей вселенной.

И, заканчивая свою благодарственную молитву, прав. Симеон пророчествует о новозаветной судьбе близкого ему народа еврейского: «се, лежит Сей (Христос) на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий».

Он свидетельствует, что пришествие Христа разделит израильский народ на две половины: Израиль Божий и Израиль отверженный и, обращаясь к изумленной всем происходившим Божией Матери, провидя терзания Ее материнского сердца у подножия Голгофы, говорит: «Тебе же Самой душу пройдет оружие».

Вспоминая ныне это священное событие, прославляя Господа, благоизволившего явиться на грешную землю, ублажая Его Пресвятую Матерь и хранителя Ее девства – старца Иосифа, и молитвенно почитая память прав. Симеона Богоприимца и Анны пророчицы, мы должны помнить, что и в жизни каждого из нас рано или поздно наступит час этого «Ныне отпущаеши».

Если сыны Ветхого Завета жили верою во Христа грядущего, то мы, новый Израиль, живем и спасаемся верой в пришедшего Искупителя. Если на них лежал долг веры в грядущего Спасителя, то на нас лежит другой долг – долг любви к Спасителю пришедшему, искупившему мир Своей кровью и зовущему всех нас любовью отплатить за любовь. Прав. Симеон до конца исполнил долг веры, и вера не посрамила его: он с радостью и облегчением мог сказать: «Ныне отпущаеши».

Да даст же Господь всем нам исполнить лежащий на нас долг любви и до конца сохранить заповеди Христовы. Тогда, заканчивая свой жизненный путь, сможет каждый из нас с чистой совестью, смело и дерзновенно произнести новозаветное «ныне отпущаеши», сказанное некогда апостолом Павлом: «Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил. А теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, Праведный Судья, в день оный: и не только мне, но и всем возлюбившим явление Его».

Вот мы стоим, дорогие братья и сестры, у преддверия Великого поста. Этот пост называется духовной весной. Как природа сейчас пробуждается от зимней спячки, все оживает, согревается, расцветает, – так и наша душа должна пробудиться от спячки греховной, ожить, согреться лучами покаяния, расцвести добродетельми, приготовиться к встрече светлого и радостного Христова Воскресения. Но в природе, прежде чем произойдет весеннее обновление, сперва должен растаять снег, должен тронуться лед на реках и озерах. То же самое мы должны сделать и с душой – растопить сковывающий ее лед вражды, обиды, злобы, раздражения. Именно для этого на пороге Великого поста Церковь и предлагает нам умилительный чин прощения. В это так называемое Прощенное Воскресенье служится первая краткая великопостная служба (вечерня), в конце которой мы должны искренно попросить у всех прощенье, должны со всеми примириться.

Почему так важно и необходимо вступить в Великий пост примиренными? Святой апостол Иоанн Богослов объясняет нам в одном из своих посланий, что если кто-либо из нас говорит, что любит Бога, а ближнего своего ненавидит, – такой человек является лжецом. Почему? Потому-что тот, кто не любит своего ближнего, которого он видит, как же может любить Бога, Которого не видит? И поэтому всякий, кто действительно любит Бога, будет любить и людей, Божие творение.

Но как же нам все-таки любить этих людей, которые нас обижают, раздражают, которые бывают такими грубыми, неприятными, противными? Этот вопрос мы можем практически разрешить двумя этапами.

Первый этап – нужно внимательно и совершенно объективно посмотреть на самих себя, проверить свое собственное душевное состояние. Сам Господь говорит нам: «что ты смотришь на сучок в глазу брата твоего, а бревна в своем собственном глазу не видишь? Сперва вынь бревно из своего глаза, а тогда будешь знать как вынимать сучок из глаза брата твоего». Это значит, что вражды и ссоры в первую очередь возникают из-за наших собственных грехов, главным образом из-за гордыни, самолюбия и зависти. Может быть наш ближний не посчитался с нами, не похвалил нас, не признал наши таланты? И вот мы уже с ним враждуем, потому-что ущемлена наша гордыня, оскорблено наше самолюбие, возбуждена наша зависть. Но тут мы должны честно признать, что вина-то в нас самих. И если мы очистим себя от превозношения, наполним сердце смирением, то и враждебный нам человек вдруг покажется нам более приятным, добрым, дружелюбным.

Но допустим мы честно себя проверили и очистили, а ближний наш все-же остается для нас неприятным и враждебным. Тогда мы переходим ко второму этапу, который состоит из умения отличать самого человека от его грехов. В таком случае мы должны стараться любить человека, а нелюбить его грехи. Это подобно тому, как мы смотрим на розу – прекраснейший цветок, но имеющий колючие шипы. Мы осторожно держимся от шипов подальше, а самой розой наслаждаемся. У нас должно быть такое же отношение и к людям: видеть хорошие стороны человека, а от плохих удаляться, и даже больше того – плохие стороны покрывать жалостью, состраданием. Нужно именно жалеть всякого человека, находящегося в озлоблении, зависти и т.п.; ведь этот человек в духовной беде, нужно ему помочь своей любовью и пониманием, а не ссориться с ним.

В конце первой великопостной вечерни мы слышим замечательную покаянную молитву святого Ефрема Сирина – «Господи и Владыко живота моего», в которой мы как раз и просим у Бога: Господи, дай мне видеть мои согрешения и не осуждать брата моего. Аминь.

Близ западных врат Иерусалима, одна из горных возвышенностей была постоянным местом казни осужденных на распятие. Здесь, на виду всего Иерусалима, производились, как на эшафоте, смертные казни для устрашения и вразумления иерусалимлян. Холм этот назывался обыкновенно лобным местом, по-еврейски Голгофой. Вот на этот холм и привели Иисуса Христа, и с Ним еще двух разбойников. Испросившие смерти Иисусу Христу первосвященники и книжники шли за Ним до самого места крестной казни; они опасались, как бы в их отсутствии непостоянный народ не переменил своих мыслей о любимом всеми Пророке и не освободил бы Его от смерти. И потому, когда привели на Голгофу Иисуса Христа, они тут же стояли вокруг Него. Когда воины занимались постановлением крестов, Христос стоял с неизъяснимым незлобием как агнец, приведенный на жертву. Недоведомое для всех спокойствие отличало его от прочих, окрест стоящих людей. Вокруг же Него, вместе с воинами стояли и фарисеи с дерзкими взглядами; эти страшные лица дышали какой-то непримиримой злобой, как будто адское пламя отсвечивалось в их глазах.

Как ни зверска и не ужасна была казнь через распятие, отмененная вследствие всеобщего чувства отвращения полторы тысячи лет назад, но и тогда уже, как у иудеев, так и у римлян были обычаи, которые показывают некоторую жалость к осужденным. По римскому обычаю осужденному наносили удары под мышку, что только ускоряло смерть, а иудейский обычай заключался в том, что осужденному сразу после пригвождения давалось вино, в котором была распущена мирра (или смирна), сильно усыпляющее средство. И приведшии Христа на смерть лицемерные фарисеи, всегда любящие казаться перед народом милостивыми и сострадательными, подали теперь Жертве своей злобы напиться принесенного ими вина со смирной; но Иисус отведав, не хотел пить. Вино было кисло, как уксус, а мирра горька, как желчь. И все это было сделано врагами Иисусовыми, которые, действуя по одной своей злобе, сами не знали того, что приводят в исполнение предсказанное о Христе пророком Давидом: «дали Мне вкусить желчь, и в жажде Моей поили Меня уксусом» (Пс. 68, 22).

Наконец наступила и та минута – единственная во всех веках, прошедших и грядущих, минута страшная, в которую Христос, Сын Бога живаго, должен быть предан ужасной казни. Крест был утвержден на холме, и воины сняли с Иисуса одежду и рубашку, ибо обнажали тех, которых пригвождали ко кресту; затем опоясали Его посредине широким полотном, и начали поднимать на крест. Тогда в распростертые руки два воина приставили гвозди и ударами молотков вонзили их в середину кистей; раздавались удар за ударом, и от пречистых рук полилась двумя ручьями кровь Богочеловека. Потом и в ноги также вбили гвозди, и произвели ужаснейшую боль. Теперь все тело повисло на гвоздях, и язвы от тяжести тела все более и более раздирались; кровь струилась из рук и ног, и лилась на землю. Таким образом и сбылось реченное Давидом о его великом Потомке: «пронзили руки Мои и ноги Мои» (Пс. 21, 17).

И вот этот крест, с пригвожденным к нему в страшном страдании человеком, терпевшим при малейшем движении новые муки от дальнейших разрывов на руках и ногах, был воинами твердо укреплен в заранее приготовленной яме так, что ноги лишь немного недоставали до земли. Таким образом жертва была доступна всякому, кто только хотел выразить свою ненависть ударами или другого рода издевательствами. В продолжении многих часов, вися на кресте, он мог терпеть насмешки и пытки от проходящей мимо толпы, с грубыми равнодушными сердцами теснившейся вокруг этого страшного зрелища, на которое не смотреть нужно было, а плакать кровавыми слезами.

Страдания распятого неизобразимы – они бывают так мучительны и ужасны, что если бы кто прекратил его жизнь, то сделал бы ему тем величайшее благодеяние. Можно вообразить – в каком болезненном положении находится висящее тело с пригвожденными руками! Малейшее движение при этом, неизбежное при жизни, сопровождается всегда новой, нестерпимой болью, а тяжесть повисшего на гвоздях тела час от часу более и более раздирает язвы, которые от этого делаются гораздо больней, гораздо жгучей. Распятый принужден бывает стонать и просить себе смерти, и таким образом долго мучиться и умирать постепенно.

И точно, смерть от распятия соединяла все, что только можно иметь ужасного в муках смерти: головокружение, судороги, голод, лихорадку, исступление, позор, продолжительность страданий, страх ожидания смерти, омертвение ран, – и все это в такой степени, что не могло довести человека до полной бессознательности, в которой он мог бы найти облегчение.

Неестественное положение производило нестерпимую боль при малейшем движении; воспаленные сосуды и жилы судорожно поддергивались с постоянной болью; зияющие раны поражались антоновым огнем; сосуды головы и желудка переполнялись кровью, надувались и напрягались; и ко всем этим страданиям присоединялась нестерпимая жажда. Все эти страдания тела порождали такую тоску, которая саму смерть, этого таинственного врага, при приближении которого человек приходит в необъятный ужас, считала своей желанной избавительницей.

И на такую-то смерть был осужден Христос! Несмотря на то, что ранее этого Он был измучен и, следовательно, смерть Его должна была последовать скорей, – все-таки страдания продолжались с полудня и почти до солнечного захода, когда Он «испустил дух».

Сострадательный сердцем может при этом спросить: если неизбежна была смерть, то для чего же столь разнообразные, продолжительные муки, поношения, терзания и такая позорная казнь? Ужели у Отца, милосердного и к человекам грешным, не доставало милосердия для одного безгрешного Сына Своего? Пусть на это отвечает слово Божие, а не человеческое; а оно говорит, что надлежит всему этому быть, потому-что Он дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония (Тит. 2, 14). Многоразличны наши беззакония – многоразличны и страдания за них. За каждый грех особая жертва; для каждой язвы свое врачество. За первое беззаконие, в саду Эдемском, породившее осуждение и смерть, последовал ужас и смертельная скорбь в саду Гефсиманском. Как в нем заключалось семя всех грехов, так и чаша душевных страданий была уготована за грехи всех людей. Все грехи, содеянные от начала мира и до кончины его по лицу всей земли, все ужасы и казни, уготованные грешникам, легли тогда на Агнца Божия, взявшего грехи мира; от того и была душа Его прискорбна даже до смерти, т.ч. с пречистого лица Его, в молитвенном подвиге, лился на землю кровавый пот. Однако же не воспротивился Он правде Божией, требующей смерти Его за Адамово преслушание воли Божией, ни противоречил сему, был послушлив до смерти, смерти же крестной. В пророческом вещании было уже сказано от Него: вот иду, чтобы сотворить волю Твою, Боже (Пс. 39, 8). Вслед затем и начались разнообразные муки за бесчисленные беззакония наши; тотчас связали Его – это за наше своеволие; привели в суд и при первом же допросе ударили в щеку – это за наше человекоугодие; далее опять били по лицу и насмехались над Ним, как бы над ложным Христом – это за нашу гордость и честолюбие, за наше превозношение перед другими. Потом судил Его языческий судья, и хотя не нашел в Нем ни единой вины, но в угоду людям-грешникам повелел бить Его, и вот различные насмешки, терновый венец, заушение, заплевание, ударение тростью по главе, – это все за бесчисленные наши неправды, за нашу злобу и жестокосердие. Наконец давали Ему пить оцет с желчью – это за наше сластолюбие, за наше невоздержание в пище и питье; и обнажили Его – это за наше чрезмерное украшение одеждой; и вознесли Его на крест в позор всему миру, и пригвоздили пречистое тело Его железными гвоздями – это за бесстыдство нашей плоти, за все чувственные наслажения и богопротивные пожелания.

При этом следует остановиться нам и посмотреть еще на себя: и мы не такие ли же неразумные, как и предавшие Христа на распятие? Вот многие из нас стараются о многом знать, но только не о том, что нужно знать всякому из нас. Что же это такое, что нужно знать всякому из нас? Что может быть для нас важнее познания о том, как страдал за нас Спаситель и Господь наш? Чем мы спасены от осуждения на вечные муки? Единственно только страданием Иисуса Христа. Потому не вознерадим же о спасительном для нас познании, о размышлении о страданиях Господа нашего Иисуса Христа. Я буду размышлять о величайших чудесах Твоих, Господи, которые Ты сотворил для моего спасения – о великих Твоих страданиях. Тем более, что при них открывается в величайшем обилии Твоя любовь к людям, Твоя Божественная кротость и совершенная во всем святость, Твоя безгрешность, Господи.

Кроме всех крестных мучений, Господь претерпел еще болезнь от тернового венца, которого первосвященники не желали снять с Него. О, удивления достойное зрелище! Тот, Кто мог призвать на помощь полки Ангелов, даже сотворить их, – подвергается произвольно таким ужасным мукам! Мучения невыносимые, и несмысленность людей нестерпимая! Но вместо всех стонов и жалоб, к удивлению всех из уст Распятого слышится молитва за распинателей; они видели страждущего Христа, взирающего с креста на небо и просящего врагам Своим прощения: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают». Слыша такие слова пригвожденного ко кресту, кто еще не узнает в Нем Спасителя всех человеков? Но первосвященники и теперь не хотели уразуметь, что Христос – истинный Сын Божий, что Он молится Богу, чтобы Бог их простил, чтобы не погубил их как некогда Дафана и Авирона, поглощенных землей за возмущение против Моисея. Без Его молитвы земля поглотила бы их; потому изобилующий любовью и молится, спасая жизни их.

Итак, будем же смотреть чистым оком на страждущего Христа, будем знать, что не только иудеи, но и все мы – безжалостные мучители Иисуса Христа. Ибо Отец предал Его, как сказано, ради наших грехов; «и Той язвен был за грехи наши, и мучим был за беззакония наши» (Исаия 53, 5). Но если кто не хочет вразумиться, смотря на страдания Христовы, и продолжает грешить безбоязненно, жить без страха Божия: то не будет ли он причислен к распинателям Иисуса Христа? Ибо кто творит грехи, тот не иное что делает, как предает в сердце своем Христа на смерть, или, как сказано в Писании, вторично распинает Сына Божия.

В то же время, когда Иисус Христос был распят, были распяты и два разбойника. Кресты разбойников были поставлены один по правую, а другой по левую сторону Иисуса Христа, – и это было сделано по желанию врагов Иисусовых, которые хотели тем показать Его преступнейшим из злодеев. Но, стараясь помрачить своей ложью невинность Иисусову, враги, сами не зная, делали это к большему свидетельству истины; ибо сказано было в пророчестве о Христе: «предана была на смерть душа Его, и со беззаконными Он был вменен» (Ис. 53, 12).

По распятии, воины тотчас начали делить одежды распятых; верхнее одеяние Иисуса Христа разделили на четыре части, каждому воину по части; но хитон Его, как весь тканый с верху и до низу, решились не раздирать, – и бросили о нем жребий, кому достанется. И это незначительное обстоятельство становится весьма достопримечательным, потому-что и об этом было предсказано в псалмах Давида: «и разделили ризы Мои между собой, и об одежде Моей метали жребий» (Пс. 21, 19). С такой точностью Провидение Божие благоволило изобразить за несколько веков самые малейшие события страданий Иисуса Христа.

При совершении крестных казней, над головой каждого из распятых прибивались ко кресту дощечки, на которых означались имена и преступления их. Над головой Иисуса Христа Пилат велел прибить такую надпись: Иисус Назорей, Царь Иудейский. Надпись та была написана по еврейски, гречески и римски, потому-что в Иерусалиме было, кроме евреев, не мало и греков и римлян. Пилат хотел такой надписью показать, что в этом и состоит все обвинение распятого, что Его признавали за царя иудейского, или за Христа. Но читая такую надпись, многие могли судить, что это действительно ожидаемый Христос, Которого иудеи не могли защитить от римлян, или изменили Ему и сами предали Его. Первосвященники, увидев такую надпись, тотчас вознегодовали на это, ибо думали, что Пилат, как язычник, смеется над их уничиженной властью и народом иудейским. Уму их представлялось, что этой надписью Пилат как бы говорил: вот как поступает он с царями иудейскими! Потому они немедленно поспешили к Пилату с просьбой, чтоб он изменил написанное, – не надобно, говорили они, писать: царь иудейский; а нужно так: я царь иудейский; это будет показывать, что мы не признаем Его за царя, а только Он Сам называл Себя царем. Но Пилат, желая как бы отмстить им, что они принудили его предать Иисуса на смерть, отвечал им с полным самовластием: что я написал, то написал. Конечно, все это делалось как бы бессознательно, но в самой сущности действительно определялось, что Иисус есть Царь, и надпись на трех языках как бы удостоверяла в этом, по закону Моисееву: при двоих или трех свидетелях да утвердится всякое слово. Вообще над всем, совершающимся с Иисусом Христом, видно, что самый Промысел, не нарушая воли человеческой, управлял всеми делами и приводил в исполнение свои судьбы. Повидимому все происходит случайно, каждый действует по своей воле, но между тем запечатлеваются видения и слова пророков, и приводится в исполнение вечная правда. Вот свидетельствуется Иисус Христос на трех языках, что Он есть Царь Израилев, и однако, по Писанию, вземлется от земли Его жизнь.

Посмотрим, что еще было далее. Посланные к Пилату со стыдом должны были возвратиться на Голгофу и оставить ту же самую надпись; тогда негодование первосвященников за такое посрамление их власти обратилось все на невинного Христа, висевшего перед ними на кресте. Они и до того, похаживая перед крестом, своими злобными насмешками старались отравить минуты Его страданий; а теперь еще больше обратились на Его посрамление. В то время как народ стоял и смотрел в недоумении, – ибо печально было видеть праведника пригвожденным ко кресту, а народ знал, что и Пилат долго не хотел осуждать Его, и что причиною всему были только первосвященники, – книжники и фарисеи, желая как бы дать отчет в своем злодеянии, мимоходя перед крестом Иисусовым, кивали Ему головами и говорили громко, чтобы слышал народ: «э! разрушающий храм и в три дня созидающий! Спаси Себя Самого; и, если Ты Сын Божий, сойди со креста». Так издеваясь над Ним, они еще злословили Его, обращаясь один к другому, говоря так: «других спасал, а Себя Самого не может спасти! Пусть спасет Себя, если Он Христос, избранный Божий. Если Он действительно Царь Израилев, пусть теперь сойдет со креста, – чтобы мы видели и поверили, – и уверуем в Него. Он уповал на Бога; пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему. Ибо Он говорил: «Я Сын Божий». Последними словами они как бы нарочно повторяли псаломские речи царя Давида, который своим невинным страданием сделавшись прообразом своего Потомка, говорил так: все видящие меня ругаются надо мною; говорят устами, кивая головою: он уповал на Господа, пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден Ему (Пс. 21, 8-9). Так верно исполнялись пророческие речи в собственных словах и деяниях тех самых людей, которые говорили и исполняли их! И именно здесь, при кресте, как в средоточии сходятся все рассеянные в Писании лучи пророческих созерцаний.

При насмешках, неоднократно повторяемых властями иудейскими, также и римские воины, которые были на страже при кресте, начали ругаться над Иисусом Христом как над самозванцем, и подходя к Нему подобно как к царю, подносили Ему уксус и говорили: «если Ты Царь Иудейский, спаси Себя». Так хулили Иисуса не только старейшины народа и римские воины, но даже и распятый с ним разбойник. «Если Ты Христос, спаси Себя и нас», – так говорил один из повешенных злодеев.

Посреди такого всеобщего умоисступления, когда все издевались над Иисусом Христом и поносили Его, когда никто из окружающих не хотел или не смел и слова сказать в защиту Его, среди этого всеобщего неверия в Христа сила Божия воздвигла одного проповедника о Его невинности и Божественном величии, и то откуда всего менее можно было ожидать, – со стороны одного из повешенных злодеев. В то время, когда один висевший разбойник старался уязвить Его, другой напротив унимал своего товарища и говорил: «или ты не боишься Бога, когда и сам осужден в том же?

И мы осуждены праведно, ибо достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал». Так благоразумный Дисмас (имя этого разбойника) говорил об Иисусе Христе, возвещая о Его невинности; и вдруг сердце его озарилось светом Божией истины и уму его, как молния, блеснула мысль сказать Христу: «помяни меня, Господи, когда приидешь во царствие Твое». Так мгновенно подумал и проговорил благоразумный разбойник с выражением сердечной веры в Христа как истинного Господа и Царя славы, Которого ожидал народ израильский. О, велика вера этого поистине благоразумного разбойника! Видеть пригвожденного ко кресту, и исповедать Его Господом; видеть умирающего такой позорной смертью, и уповать совершенно, что Он будет Царем, царствующим во веки: это плод и венец высочайшей веры во Христа!

Конечно, и то можно сказать, что в то время этот исповедник Христов, подобно всем иудеям, включая и учеников Христовых, думал о царстве Его несколько мечтательно, предполагая, что оно будет устроено на земле. Однако вера его была истинна, он был совершенно уверен, что Иисус есть истинный Христос, Сын Бога живаго, что должен быть непременно бессмертен или победитель смерти. При том же Дисмас проявил здесь и доброту своего сердца, – он увещавал своего содруга не унижать страждущего Христа, и сожалел о Нем, как преданном на смерть безвинно. И для Господа, Который обещал судить за всякое праздное слово, а потому, значит, и награждать за каждое доброе слово, не могло быть забытым такое сердечное сострадание о Нем, и потому благоразумному разбойнику объявлено перед всеми Божественное воздание за это. Кроме того, сердечная вера в Господа и упование на Его милосердие драгоценнее было всего и для Самого Христа, по слову Которого, всякий верующий в Него не погибнет (Ин. 3, 16). И вот когда первосвященники требовали от Христа, чтобы Он спасал лучше Самого Себя, а не других, Он продолжал и со креста спасать верующих в Него: обратив на благоразумного разбойника Свой взор, исполненный мира и любви, Христос произнес ему такие слова: «истинно говорю тебе, сегодня же будешь со Мной в раю».

Кроме этих событий, высказывающих, что висящий на кресте Иисус есть Христос, было еще знамение в природе, показывающее, что Он есть Господь всяческих. Был полдень, когда Христос был вознесен на крест, но в воздухе сделалась какая-то мгла; сначала думали, что это скоро пройдет, как случается при затмении солнца, а когда увидели, что темнота не перестает и еще увеличивается, тогда многие стали сознавать, что это – знамение гнева Божия. И действительно это было знамение от Бога, ибо о нем было сказано в пророчестве: и будет в тот день, вещает Господь Бог, произведу закат солнца в полдень, и омрачу землю среди светлого дня (Амос 8, 9). Город, столь шумный в продолжении утра, теперь сделался угрюмо безмолвен; тьма наводила на всех ужас. Народ, с трепетом стоящий перед крестом, ожидал только той минуты, когда Царь Иудейский сойдет со креста, как говорили и первосвященники: пусть теперь сойдет со креста, и мы уверуем в Него. Так и враги Христовы готовы были уверовать в Него, если бы Бог помог Ему избавиться креста.

Человек дорог у Господа, весь мир ему покорен; Сам Сын Божий сошел с небес на землю для спасения его от вечных мучений, для примирения с Богом. Всякие плоды, разные плоти животных отданы ему в снедь, разные пития даны ему для услаждения его вкуса, – но не для пристрастия, не исключительно для наслаждения. У христианина есть наслаждения великие, духовные, божественные; этим-то наслаждениям надо всегда подчинять плотские, умерять или совсем прекращать их, когда они препятствуют наслаждениям духовным. Значит, не для опечаливания человека запрещаются пища и питие, не для стеснения его свободы, как говорят в свете, а для того, чтобы доставить ему истинное услаждение, прочное, вечное, и потому именно и запрещаются скоромные снеди и винные напитки в пост, что человек-то очень дорог у Бога, и дабы вместо Бога не прилепилось сердце его к тленному, которое его недостойно.

Кто отвергает посты, тот забывает от чего произошло грехопадение первых людей (от невоздержания) и какое оружие против греха и искусителя указал нам Спаситель, когда искушался в пустыне (постясь сорок дней и ночей); тот не знает, или не хочет знать, что человек отпадает от Бога именно чаще всего через невоздержание, как это было с жителями Содома и Гоморры и с современниками Ноя, – ибо от невоздержания происходит всякий грех в людях. Кто отвергает посты, тот отнимает у себя и у других оружие против многострастной плоти своей и против диавола, сильных против нас особенно через наше невоздержание; тот и не воин Христов, ибо бросает оружие и отдается добровольно в плен своей грехолюбивой плоти; тот наконец слеп и не видит отношения между причинами и последствиями дел.

Уже в Ветхом Завете встречаются посты сорокадневные; все они вызваны были особенными обстоятельствами, имели от Бога особое назначение и приносили особые плоды. В самом начале Ветхого Завета мы читаем про Моисея, кротчайшего из людей, что он «видел Бога лицом к лицу». В самом начале своего поприща – постоянной, тяжелой борьбы с народом, «раздражающим Господа Бога своего», – он взошел на гору, «и пробыл там Моисей у Господа сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил; и написал на скрижалях слова завета» (Исаия 34, 28).

Он оставил на время свое земное дело, свои заботы и труды и поднялся прямо ко Господу. Он видел Его, насладился Им, озарился Им, т.ч. лицо его долго потом сияло, и пробыл с Ним наедине, в этом чудном, непрерывном общении, внимая Его воле и Его словам, сорок дней и сорок ночей! Вот удивительный пост! Пост тесного общения и сокровенной беседы с Богом.

Каким образом мог Моисей видеть Бога? Это нам не сказано; это словами описано быть не могло. Но мы верно знаем, что это свидание действительно было, и оно оставило след неизгладимый. «Лицо его стало сиять лучами оттого, что Бог говорил с ним», и душа его, явившаяся «перед Отцом, Который втайне», приняла силу и благодать на всю последующую жизнь его. Это был пост близкой встречи с Богом.

А наш пост? Заключается-ли он в искании Лица Божия, как говорил Давид: «Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я, Тебя жаждет душа моя... чтобы видеть силу Твою и славу Твою» (Пс. 62, 2-3)? Уединяемся-ли мы для беседы сокровенной с Господом, в которой заключается тайная сила христианской жизни? Угодный Богу пост – это сближение и общение души с Ним, и к этому посту призван не только Моисей, но и каждый из нас.

Для православных семей, живущих в богоборческой и апостасийной среде, где дети активно завлекаются в сети нео-язычества, этот вопрос является крайне насущным и болезненным. Как воспитать в детях страх Божий, когда им так настойчиво промывают мозги, что Бога нет, что церковь отсталая и ретроградная, что родителей не приличествует слушаться, т.к. у детей – «права»? Как сохранить веру у молодежи, которая всячески поощряется бунтовать против родителей и семейных ценностей, которую при помощи технотронной магии превращают в послушных злу роботов, в которую насаждается понятие, что все дозволено, что нужно жить по эпикурейскому принципу «ешь, пей и веселись», что религия и церковь не нужны и не важны, и лишь мешают наслаждаться жизнью? Предлагаемый прекрасный труд протоиерея Сергия Четверикова рассматривает и отвечает на эти мучительные вопросы.

В одном американском руководстве для религиозных лидеров молодежи мне пришлось прочитать несколько советов о том, как вести это дело. Я не скажу, чтобы эти советы были вполне удовлетворительными. Говорят – научите детей в обстоятельствах их повседневной жизни, домашней и школьной, замечать присутствие Бога, и вы можете сохранить им веру. Это не совсем так. Верующие дети несомненно видят в своей повседневной жизни присутствие Бога, но в том-то и горе, что это не мешает им в старшем возрасте потерять веру, и то, что в детстве им объясняли очевидным воздействием Бога, в юношеском возрасте уже представляется им в другом освещении, и свою детскую веру они начинают считать наивным заблуждением. Соображения, кажущиеся в детстве очень основательными и убедительными, взрослого человека перестают удовлетворять. Когда мне было лет 11-12, я однажды никак не мог решить заданной мне трудной задачи. Я пробился над ней целый вечер напрасно. Ложась спать я усердно помолился, чтобы Господь помог мне решить задачу. Ночью мне приснилось решение этой задачи и утром, вскочив с постели, я с радостью записал его, и моя душа была полна глубокого, благодарного чувства к Богу, в помощи Которого я не сомневался. Когда же мне исполнилось 17 лет, этот мой детский опыт ничуть не помешал считать себя неверующим, и я объяснял случившееся бессознательной работой отдохнувшего ума.

Этот случай показывает, что наши детские заключения об участии Бога в нашей жизни ничуть не обеспечивают нам сохранение веры в юности. Юности вообще свойственно относиться ко всему скептически, а в особенности к тому, что предлагается старшими, как неоспоримая и обязательная для молодежи истина.

Говорят – читайте детям Библию, Библия научит их знать Бога.

Несомненно, конечно, что слово Божие, слышанное в детстве, оставляет свой след в душе и приносит плод в свое время. Однако и в этом случае имеет значение не убедительность библейских истин для ума, а нечто иное, более глубоко производимое словом Божиим изменение сердца. Если Библия остается только достоянием ума и памяти, она не поможет сохранению веры.

Библейские рассказы, с полным доверием выслушанные и принятые в детстве, в юности, особенно под влиянием отрицательной научной критики и ходящих в обществе взглядов, уже вызывает недоверие и отрицание. Нужна глубокая и непоколебимая вера в Библию, как в подлинное слово Божие, чтобы не утратить благоговейного отношения к ней, а такой веры, как мы знаем, не имеют иногда и профессиональные богословы.

То же самое нужно сказать и о чтении житий святых. Жития святых, конечно, могут воодушевлять подвигом христианской жизни, но для этого нужно, чтобы мы видели в святых не только героев давно минувших времен и исключительных обстоятельств, а наших вечных спутников, наставников и помощников, живых членов Церкви, с которыми мы можем быть в постоянном общении и к которым можем обращаться с молитвами о помощи. Другими словами, память о святых только тогда приносит нам настоящую помощь, когда мы живем полной христианской жизнью, живем в Церкви в нераздельном единении со святыми, и когда святые не являются для нас только далеким историческим воспоминанием.

Все указанные способы религиозного влияния на молодежь страдают тем коренным недостатком, что они скользят по поверхности, обращаются преимущественно к рассудку и не сообразуются с внутренним состоянием детской души, уже начинающей разлагаться под влиянием греха.

Чтобы оказать действительную, реальную помощь в религиозной жизни, необходимо вникнуть в этот внутренний, духовный процесс, происходящий в молодой душе и приводящий ее к религиозному опустошению. Только ясно представляя себе этот процесс в каждом индивидуальном случае, можно увидеть выход из этого состояния.

Главное же в этом процессе – развитие греховного, замкнутого в себе расположения. С этим-то и надо бороться, а не обращаться к одному только уму с рассуждениями общего характера.

Как утрата веры, так и возвращение к ней никогда не совершаются путем спокойного, теоретического, исключительно умственного процесса. И утрата веры и возвращение к ней являются обычно тяжелой, внутренней драмой, чрезвычайно мучительной, доводящей иногда до отчаяния, до желания смерти, и эта драма тянется иногда многие годы.

Излечить внутреннее состояние одними только разговорами и благочестивыми наставлениями или учеными лекциями невозможно.

Необходимо болезненному процессу внутреннего разложения противопоставить иной, творческий процесс внутреннего оздоровления через воздействие на душу некоторой здоровой, положительной, творческой силы.

Главнейшая забота религиозного воспитания должна заключаться в том, чтобы не в сознании только ребенка, не в памяти его и не в привычках, а в самой глубине духа его сохранилась его связь с Богом. Эта внутренняя связь с Богом должны быть той твердыней, о которую должны разбиваться все соблазны чувственности и горделивого самообольщения.

Помочь ребенку в этом деле может прежде всего благотворная среда живой религиозной веры и любви к Богу. Как свеча загорается от горящей свечи, так и в детской душе разгорается огонь веры и любви не от наставлений и не от правил, а от окружающего его духа веры и любви.

Первоначальное и самое важное значение в правильном ходе религиозной жизни имеет, конечно, семья. Но для этого семья должна быть, по словам апостола Павла, малой домашней церковью, т.е. не формально только числиться православной, не ограничиваться только внешним исполнением церковных правил, а действительно иметь средоточием своей жизни Господа Иисуса Христа.

Только при этом условии вся домашняя обстановка православного дома и весь уклад семейной жизни будут глубоко проникать в детскую душу.

И материнская или отцовская молитва, и образок или крестик над колыбелью и кроватью, и причащение Святых Таин, и окропление святой водой, и лампада перед святой иконой – все это не будет тогда одной пустой, внешней формой, но будет выражением подлинного религиозного духа семьи и не будет вызывать противоречий и сомнений в душе ребенка.

При условии полного единства духа и формы религиозной жизни в семье, как губка впитывает в себя воду, так и душа ребенка впитывает в себя впечатления првославного домашнего быта.

Религиозные обычаи семьи, встреча Рождества Христова, Крещение Господне или Пасха, праздник Троицы или Великий пост, – все это не проходит бесследно для духовной жизни ребенка. Из всего этого накопляется в душе запас святых впечатлений, радостных и чистых переживаний, составляющих фундамент будущей сознательной религиозной жизни. В позднейшие годы, в моменты опасности, критических внутренних переломов, эти переживания, этот детский религиозный опыт всплывает в душе и является источником спасения и возрождения.

Благотворное влияние религиозной православной семьи ничем не заменимо – незаметно, органически, легко и свободно она закладывает в детской душе основы здоровой религиозной жизни.

Второй средой, еще более необходимой для правильного религиозного развития, включающей в себя и саму православную семью, – является православная церковность, средоточием которой является Господь Иисус Христос. Нужно, чтобы в душе православного ребенка укреплялось чувство, что он не только часть православной семьи, но и часть православной Церкви, с которой он связан органически и навсегда, и которая является его духовной питательницей и воспитательницей.

Такое чувство в душе ребенка легко возникает, если сама окружающая его семья живет этим чувством. Чувство принадлежности к Церкви важнее чувства принадлежности к семье. Семья может разрушиться – Церковь никогда. Сознающий себя членом Церкви никогда не будет чувствовать себя одиноким в мире, бесприютным: он чувствует себя в крепкой руке Христовой, в руке Божией. Он чувствует под собой несокрушимую твердыню. Он живет в постоянном общении со Христом, со святыми и умершими.

Укрепить в ребенке это сознание является очень важной задачей религиозного воспитания.

Мы уже говорили о том, что средоточием церковности является Господь Иисус Христос. Он же должен быть средоточием и семейной жизни.

Ребенок должен узнавать Христа не из книжки с картинками, а из настроения, из образа мыслей, из образа жизни, из взаимных отношений членов семьи. Если он таким образом узнает Христа, Христос станет близким и родным его душе на всю жизнь.

Так именно и воспитывались древние христиане, мученики, мученицы и Отцы Церкви в своих родных христианских семьях. Достаточно вспомнить воспитание сестер – Веры, Надежды и Любви их матерью Софией, или святых Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста их матерями.

Таким образом, основанием правильного религиозного воспитания является то, чтобы с самых ранних лет вложить в душу ребенка положительное христианское содержание, вложить не как нечто внешнее и временное, а как ответ на собственные глубочайшие запросы его духа. С этим положительным содержанием в душе ребенку легче будет преодолевать возникающие в нем темные, греховные влечения и соблазны.

И все же мы должны признать, что лишь немногие счастливые и крепкие духом натуры успевают устоять на положительном христианском основании своего духа, большинство же молодежи переживает тяжелый и мучительный процесс отхода от Бога и последующего к Нему возвращения.

В кратких словах я постараюсь изобразить этот процесс.

Возникающие в молодой душе и постепенно развивающиеся влечения чувственности и горделивого самообольщения в конце концов становятся господствующими элементами души. Молодая душа становится их послушным орудием. В этом послушном служении своим желаниям и страстям молодежь полагает даже свою свободу и горячо протестует против всякой попытки ограничения этой ее мнимой свободы.

Нельзя сказать, чтобы эти воздвигнувшиеся в молодых душах кумиры доставляли им действительное удовлетворение. Они носятся с ними, но покоя не находит. Страдают и тоскуют, ищут чего-то лучшего, более правдивого, чистого и прекрасного, – откуда и возникает та жажда найти смысл и цель жизни, которая так присуща молодости. Отсюда увлечение всевозможными учениями и теориями, обещающими всеобщее счастье и блаженство.

Потеряв под собой религиозную почву раннего детства, молодежь употребляет все усилия утвердиться на какой-нибудь иной почве. Однако, все эти прекрасные порывы и стремления большей частью не выходят из пределов мечтаний. Не хватает воли к реальному деланию добра или вообще чего-либо положительного, к преодолению чувственности, к отрешению от бесплодных умствований.

(Примечание: В наше время к этому нужно еще прибавить и ту страшную демонизацию, которой подвергается современная молодежь, и которая делает из нее послушных общественным антихристианским влияниям роботов с выхолощенными душами.)

В конце концов создается тяжелая внутренняя драма, неудовлетворенность, тоска, недовольство собой, желание смерти. Охваченные этим настроением, молодые люди погружаются в самих себя, забывают близких и родных людей, чувствуют глубокое одиночество. И в этом одиночестве они создают себе самые фантастические, нездоровые планы. Ни усиленная работа, ни шумное веселье не могут разогнать этого тяжелого состояния духа.

В этот период может последовать перелом в религиозной жизни. По прежнему пути идти уже некуда. Собственное внутреннее состояние представляется отвратительным, хотя юноша или девушка, может быть, еще и не умеет назвать его греховным. Является желание найти подлинный, высокий, прекрасный смысл жизни, ибо жить, не найдя такой смысл, значит влачить жалкое, бесцветное, бесцельное, скучное существование.

В этот роковой момент перелома молодой жизни в душе вдруг, каким-то загадочным и таинственным путем, загорается некоторый свет, возникает некоторое свежее и радостное чувство, появляется некоторая надежда: жизнь не бессмыслица.

Откуда берется эта уверенность, что жизнь не бессмыслица? Что такое жизнь? До сих пор молодая мысль склонялась к механическому миросозерцанию: жизнь есть совокупность атомов и сил, и их непрерывное движение и взаимодействие; жизнь есть причинная цель явлений, из совокупности которых составляется вся картина мирового, земного и человеческого существования. И вдруг в этом огромном, безграничном и бездушном механизме молодая душа начинает чувствовать присутствие чего-то живого, великого, разумного и прекрасного – присутствие Бога.

Откуда это чувство?

Многие обстоятельства могут этому содействовать; главное то, что надломилась вера в свою молодую непогрешимость, глубоко почувствовалась вся внутренняя несостоятельность. Не стало опоры в самом себе. Явилась потребность в иной, более сильной опоре.

Душа стоит на некотором распутьи. Она находится в состоянии неустойчивого равновесия. Прежние влияния и влечения потеряли над ней свою власть. Новые силы в ней еще не определились. Каждый, самый незначительный толчок может иметь в этот момент чрезвычайное и решающее значение для все жизни.

Всплывшие из подсознательной области души сладостные, религиозные переживания детства, неожиданно услышанный церковный звон, случайно попавшая в руки книга, встреча и разговор с глубоко и искренне верующим человеком, посещение монастыря, таинственная и молчаливая красота природы, яркий художественный образ и многое другое может содействовать тому, что подготовленный уже в душе перелом вдруг найдет свой исход. Проснется детская вера, ярко и сладостно путеводной звездой загоревшись в душе. Жизнь получает вдруг смысл, является желание жить, работать во имя вспыхнувшего в душе идеала. Старое материалистическое мировоззрение оказалось несостоятельным. Новое религиозное мировоззрение согрело душу и осмыслило жизнь.

Вспоминая свою собственную молодость, я нахожу в ней подтверждение, что таким именно путем, путем многолетней внутренней драмы происходило и в нас возвращение к утраченному религиозному мировоззрению и идеалу. Пробудившееся в душе религиозное чувство сразу же по иному осветило мир и жизнь. Молодая душа начинает видеть красоту и величие мира, появляется вера в высший смысл и значение жизни, открывается сердце к принятию Евангелия.

Начинает тянуть в церковь, к богослужению, к исповеди, к причастию, хотя мысли нередко остаются еще еретическими.

И когда в молодой душе, после пережитого раньше хаоса, начинают говорить эти иные чувства и потребности, тогда смело можно сказать, что душа уже на пути ко спасению. Здесь начинается новый период духовной жизни, когда утвердившись на камне горьким опытом, а не рассудочно усвоенной веры, – человек начинает сознательно строить на этом основании свою жизнь.

Некоторое время тому назад, в известном американском журнале «Тайм» была помещена передовая статья о новой антропологической находке в Эфиопии, якобы «свидетельствующей о том моменте на заре истории человечества, когда наши древнейшие предки – обезьяны шимпанзе – впервые выпрямились и стали ходить, и когда человек и шимпанзе пошли каждый своей эволюционной дорогой»(!) Несмотря на то, что уже в течение многих лет крупные ученые борятся против ереси эволюции, доказывая, что ничего научного в ней нет, что это лишь теория, требующая такой же веры в себя, как и религия, – ересь эта продолжает существовать, цепко внедрившись в педагогическую систему, т.ч. нашим детям она безапелляционно преподается как наука, и в таком же виде преподносится обществу на страницах почтенных журналов вроде «Тайм».

Но, оказывается, ересь эволюции здравствует не только в научном мире и в обществе, но и в самой Церкви. Известный праведник и богослов нашего времени, иеромонах Серафим Роуз, неоднократно предупреждал православных христиан об опасности веры в современную науку, которая часто расходится с учением Святых Отцов. В 1974-м году о. Серафим написал письмо греческому богослову Александру Каломиросу, с просьбой изложить свои взгляды на теорию эволюции. Обширное послание Каломироса потрясло о. Серафима до глубины души: Каломирос не только принимал эволюционную теорию, уча о «преображенном звере» Адаме, но заявил даже, что «кто отрицает эволюцию – тот отрицает Священное Писание». Эти слова, исходившие из уст авторитетного православного богослова, понудили о. Серафима сесть за ответное послание, в котором он изложил понимание рассматриваемого вопроса целиком основанное на учении Святых Отцов. Никоим образом не выступая против истинной науки, о. Серафим показывает, что теория эволюции является не строго подтвержденным научным фактом, а принимается на веру, т.е. является не столько научной теорией, сколько ложной философской доктриной. На фоне этого так дерзко навязываемого ложного учения и широко распространяемых «научных сенсаций» вроде пресловутой статьи в журнале «Тайм», своевременно и нам ознакомиться с православным взглядом на теорию эволюции, тщательно представленном в прекраснейшем труде о. Серафима Роуз.

В нашем церковном магазине можно приобрести иконки и триптихи, русские духовные и литературные книги, декоративные пасхальные яички, поздравительные открытки и разнообразные предметы русского искусства. Весь доход идет на украшение и ремонт храма.

За справками просьба обращаться к матушке Наталии по телефону 240-997-9838.